contr.info: Существует ли связь между искусством и политикой?

Анатолий Осмоловский: Никто еще не отменил известную формулу: если вы не занимаетесь политикой, политика занимается вами. Искусство не находится вне политики в силу того, что политика является всеохватывающей деятельностью людей, включающей, например, борьбу за ресурсы или борьбу за более справедливые общественные отношения. При этом есть искусство, которое пытается в эти процессы войти, а есть искусство, которое от этих процессов отмежевывается. Однако это не значит, что такое искусство остается неполитическим.

Другими словами, такое искусство пытается выявить некий нерастворимый остаток, выделить основополагающие аспекты собственной деятельности. И уже в преображенном виде, когда пройдет процесс выявления этих нерастворимых оснований искусства, оно сможет войти в политический процесс на других условиях, с новой эффективностью и результатом.

contr.info: Какие задачи вы сейчас перед собой ставите?

А.О.: Необходимо найти, как я уже говорил, некие нерастворимые основания искусства, художественности, эстетики и т.д. Этот процесс входит в противоречие с тем, что происходило в 90-е годы, когда моя деятельность была связана с борющимся искусством, искусством, которое непосредственно входит в политический контекст и практически пытается действовать как независимая политическая сила.

С одной стороны, это направление было продиктовано элементарным выживанием, поскольку никакой художественной инфраструктуры на то время в России не было или она находилась в зачаточном состоянии. Этот процесс во многом был вынужденным, хотя, безусловно, давал большую энергию выживания. С другой стороны, он наделял деятелей этого направления определенными иллюзиями. Ведь поставленные нами задачи были поставлены на самом высоком уровне. Речь шла о революции, реальной социальной революции. Надо сказать, что выживание и иллюзии - две стороны одной медали. От выживания рождаются иллюзии, а от иллюзий ты начинаешь существовать в модусе выживания.

Поэтому сейчас для российского контекста нужны фигуры художников, столпов изобразительного искусства, которые, будучи этакими героями, - конечно не в фашистском смысле этого слова, - личностями, могли бы, с одной стороны, очень сильно изменить культурную ситуацию, а с другой, отчасти и политическую.

contr.info: Может ли художник иметь политические взгляды, и какое отражение они могут получить в его художественной деятельности?

А.О.: У любого человека есть политические взгляды, убеждения, идеология в марксистском смысле этого слова. Если человек чувствует ответственность, он может по тем или иным вопросам высказывать свое мнение. Тем более, что нынешние художники уже не те, какими они были в начале двадцатого века - почти не рефлексирующими субъектами, которые что-то безостановочно и безъязыко ваяли.

Гражданская позиция художника в изобразительном искусстве выражается по-разному, в том числе, в создании каких-то необычных объектов, которые никакого отношения к политическому мессиджу могут не иметь. Собственно говоря, я придерживаюсь идеи и эстетики Теодора Адорно, который считал, что главной ценностью искусства является идеал тщательно сформированного.

В этом смысле революционность картины Леонардо да Винчи или фрески Микеланджело Буанаротти ничуть не меньше, чем авангардистского произведения искусства. Любое произведение искусства, даже самое бездарное или только приближающееся к идеалу тщательно сформированного, критикует общественное бытие. Потому что общественное бытие, особенно капиталистическое, построено по принципу управляемого, а иногда не управляемого хаоса. В связи с этим любое произведение искусства вступает в критические отношения с обществом.

По большому счету, искусство вызывает ненависть власть предержащих и людей, находящихся под их влиянием. Эта ненависть в преобразованном виде, как это ни парадоксально, является движущей силой фетишизации произведения искусства, которая выражается в их перепродаже, спекуляции на них.

contr.info: Если искусство входит в противоречие с окружающей капиталистической действительностью из-за своего стремления к преодолению хаоса, а нынешнее общество не может существовать иначе, кроме как общество хаотическое и индивидуалистическое, получается, что левая политическая позиция художника предопределена местом, которое он занимает в обществе...

А.О.:  Все сказанное выше можно объединить одной фразой: любые художники левые. Даже те, которые по глупости идентифицируют себя с какими-то реакционными силами. Да! есть глупые художники, которые не понимают, чем они занимаются и где у них правая рука, а где левая.

Художники, которые понимают, чем они занимаются и какое значение они имеют для общества, обычно занимают левую позицию с той или иной степенью радикализма. Люди которые не вполне в этом разбираются, могут занимать реакционную позицию как, например, французский писатель Фердинанд Селин.

Между прочим, об этом писал даже Лев Троцкий в своей рецензии на одно из ранних произведений Селина. Троцкий отмечал, что, являясь выдающимся литератором, появление которого стало событием для французской словесности, Селин все же рискует войти в опасное соприкосновение с реакционными аспектами французской политики. Другими словами, Троцкий указывал на то, что будущее этого литератора будет зависеть от политической ситуации во Франции. Это предсказание Льва Троцкого, равно как и все что он писал в эмиграции, сбылось - Фердинанд Селин стал коллаборационистом.

В связи с этим надо отдавать себе отчет в том, что художник не является существом полностью независимым. Он, конечно, обладает некоторой степенью независимости, поскольку художественная деятельность построена на конфронтации, например с тем же хаотическим обществом. Даже по причине того, что художник вынужден заниматься созданием произведения искусства, он вступает в противоречие со всем миром, это происходит даже в бытовом смысле.

Если политический градус будет достаточно высок в революционном или реакционном смысле, то плотина художественного высказывания может рухнуть. Художник может интегрироваться в крайне неприглядные формы политического режима. Конечно, нельзя требовать, чтобы люди становились героями, хотя бывают люди, которые становятся героями и погибают как Пабло Неруда, а бывают художники, которые встраиваются, рушится их плотина, и они влачат жалкое существование.

В этом смысле интересна марксистская концепция, выраженная Троцким, который писал о том, что русским футуристам несказанно повезло в том, что они совпали с революцией 17-го года. В противном случае через три-четыре года футуризм мог бы быть интегрирован в капиталистическое общество в качестве какой-нибудь клоунады. Эту мысль подтверждают биографии Мейерхольда или Владимира Маяковского, беспрецедентный творческий рост которых непосредственно связан с русской революцией. Многие любят ранние стихи Маяковского, и они, конечно, очень талантливы, однако если их сравнить с поздними стихами, то это небо и земля. Стихи, которые он написал при советской власти, - «Сифилис», американский цикл, вступление в поэму «Хорошо», - все это на несколько порядков интереснее и выше, чем его юношеские стихи, которые тоже очень интересны, но которые являются всего лишь стихами талантливого юноши.

То же с деятельностью Мейерхольда. Его работы дореволюционного периода - символизм и декаданс, тогда как его творчество после революции - гигантский прорыв в театральном искусстве. То же можно сказать о Татлине, Родченко, Малевиче. Хотя супрематизм был придуман Малевичем в 13-ом году, его работы 20-х и 30-х годов, например, крестьянский цикл, являются великими по своей выразительной силе работами.

Все это в очередной раз говорит о том, что революция 1917-го года привела к гигантскому культурному взрыву. К примеру, сразу после революции в России было организовано 7 новых музеев. В Москве был создан музей западно-европейского искусства, такие же музеи были организованы в Костроме, Питере и нескольких провинциальных городах. А вот в 1991-ом году не только не было создано ни одного музея, но и те, что уже существовали, превратились в автомобильные или мебельные салоны. Это сравнение показывает, где тут революция, а где контрреволюция. В этом смысле культура как самый уязвимый вид человеческой деятельности становиться своего рода лакмусовой бумажкой, которая показывает, что, собственно говоря, происходит: идет ли процесс культурного обновления, позитивного роста или происходит культурная деградация.

contr.info: Если мы живем в самое что ни есть реакционное время, тогда возникает необходимость в некой сознательной позиции художника, которому это необходимо, чтобы сохранить художественный иммунитет, выработать сознательную эстетическую позицию, чтобы это время выдержать. Какой должна быть эта сознательная позиция художника, ведь он уже не может просто творить, не обращая внимания на время, находясь в состоянии пассивного ожидания?

А.О.: Этой проблемой я сознательно занимаюсь. В последние четыре года я очень много времени посвятил тому, чтобы проанализировать, узнать и погрузиться в древнерусскую православную культуру. Я имею в виду, естественно не религиозный аспект, поскольку я совершенно не верю в бога и не испытываю по поводу религиозных моментов особой трепетности. Но что касается реальных эстетических достижений, которые были сделаны в 14-15 веках, то это абсолютная и очевидная истина.

В это время в русском государстве были созданы условия, которые привели к необычайному культурному взлету и достижению выдающихся вершин. Я говорю об иконописи и фресках этого времени, которых не так уж много осталось. Мой интерес к этому феномену нашего культурного прошлого и культурной традиции вызван поисками возможных путей, по которым может быть осуществлена ответная атака с левых позиций на православную реакционную традицию.

Если говорить искренне и откровенно, то эта часть культуры была закрыта для меня в свое время. С другой стороны, это выдающийся ресурс, который можно творчески преобразовывать. И надо сказать, что представители русского авангарда так и поступали. Малевич, Родченко и Татлин, в отличие от авангардистов-идиотов, интенсивно обращались к этим идеям и творческому духу.

Если общество начинает, условно говоря, возвращаться к своим религиозным корням и начинает воспринимать это культурное наследие с религиозной точки зрения, которая, на самом деле, убийственна для эстетики, для этих икон и художественных произведений. В своем предельном варианте они могут быть переданы в храм, где будут попросту уничтожены, поскольку не могут выдержать их сегодняшнее потребление как объектов культа.

Ответом на этот реакционный идеологический «наезд» должен быть эстетический «наезд». Именно художники левого сознания должны в очередной раз указать на значимость этих художественных произведений, указать на то, что они являются громадным эстетическим вложением в мировую копилку цивилизации, и таким образом на этом уровне пройдет фронт борьбы между эстетикой и религией как идеологией.

Поэтому я пытаюсь создать целый цикл работ, в которых я хочу заимствовать иконопись, но не цитаты - это не постмодернизм, конечно, - имеется в виду творческий дух, как например у Малевича. У него был дух, но не было никакой цитации. Подключиться к этому духу, заимствовать у него, войти с ним в позитивное партнерство - это, как мне кажется, очень важно.

contr.info:  Какова на ваш взгляд функция художника в обществе?

А.О.: Это сложный вопрос. Общественная значимость художника меняется в зависимости от политической ситуации. Во время гражданской Малевич и Маяковский работали в окнах РОСТА Малевич, несмотря на то, что открыл беспредметность, занимался рисованием комиксов, которые вывешивались в окнах РОСТА. И надо сказать, комиксов достаточно забавных, которые тоже остались в истории как выдающиеся художественные достижения. То же самое можно сказать о конструктивистах, которые с 22-го по 29-ый год работали, что называется, на фронте социалистического строительства.

Если мы констатируем, что сейчас времена реакции, то комичным будет, если художник будет рисовать какие-то комиксы политической борьбы или махать красным флагом, или придумывать дизайн демонстраций. Это будет комичным, и не будет являться искусством. Ведь это поле реальной, бескомпромиссной и, возможно, обреченной на неуспех борьбы. Поэтому задача художника сейчас - попытаться найти нерастворимые основания искусства, что отнюдь не отвергает того, что художник может и должен обладать гражданской позицией. Он может высказывать ее просто потому, что он известный художник. Если его пригласят на телевидение или на радио, он может сказать, что думает о правительстве и его политике.

У меня будет выставка в марте, где я буду выставлять абстрактные объекты - билетики, которые компостируются в автобусе и троллейбусе. Я их сделал из металла и покрасил. Сама по себе эта работа выглядит абстракцией в духе Лучио Фонтане, который прокалывал листы дырками или нарезкой, которая была его художественным открытием. Эта серия работ называется «Билеты в рай. Посвящается народному протесту против демонетизации льгот. Приказ 122».

На уровне визуального материала - это абстрактное герметичное искусство, но в названии присутствует четкий мессидж. Если бы я старушек нарисовал на этих билетах, то это было бы слишком пошло и анекдотично. Я считаю, что это был один из немногих протестов, никем не организованных, прецедентов высказывания общественного мнения, народного мнения. Это важно и нужно оставить в истории.

contr.info: В одном из ваших текстов конца 90-х есть такое высказывание: «Успех получает только тот, кто подписал договор с обществом и стал заботиться о своем месте в системе». Художник сегодня вынужден идти на уступки, но они могут быть гибельны для него и его творчества. Не так ли?

А.О.: Все это так. Но вопрос в том, на какие уступки ты можешь идти, и какой железный стержень у тебя есть. Конечно, если постоянно идти на уступки, то можно постепенно раствориться в них и превратиться в обезьяну.

Существует система механизмов, этаких мелких компромиссов. Но я никогда, честно говоря, не сталкивался с такими ситуациями, когда я должен, условно говоря, поставить под чем-то подпись из-за чего меня будет грызть совесть. Или я должен с этим человеком сотрудничать, а потом буду руки ночью мыть, потому что я здоровался с неприятными людьми. У меня таких взаимоотношений не было.

Я думаю, что компромисс в творчестве может быть только один - это когда ты должен поднимать тему, которую не хочешь поднимать. Я не знаю, например, если попросят сделать новые иконы. Я считаю, что иконы написать вообще невозможно, даже если за это платят деньги. Хотя я вообще не ориентирован на деньги, мне плевать есть ли у меня в кармане деньги или нет.

contr.info:  Кого вы называете псевдолевыми художниками?

А.О.: Я думаю, что в каждом человеке содержится элемент псевдолевого. Я мог бы сказать о том процессе, который происходит в московской художественной среде. В какой-то момент среди интеллектуалов стало модно быть левым. И разные люди, достаточно известные, критики, кураторы, люди, которые реально не понимают, что такое левое, вдруг начинают называть себя левыми. При этом три-четыре года тому назад они не то что поддерживали Союз правых сил, но и непосредственно участвовали в деятельности этой и подобных ей структур.

Когда такие люди начинают говорить, что они левые, это вызывает недоумение. Если человек действительно хотел бы стать левым - ведь любому человеку не закрыта дорога -  ему стоит разобраться, какие аспекты мышления и деятельности при этом должны быть задействованы. Однако они этого не делают.  Поэтому я считаю, что такого рода публика, ни с того ни с сего начавшая декларировать свою левизну, имеет какой-то конкретный экономический интерес. Только человек с экономическим интересом так быстро трансформируется, поскольку желает обладать всей полнотой легитимности, поскольку только человек, обладающий всей полнотой легитимности, может, условно говоря, рассчитывать на какой-то экономический результат.